Глазами эмигранта из СНГ:

Бюрократия и проблемы занятости

Вадим Карлинер

    Начнём с того, что бюрократов ругают всюду и всегда сокращают. В период «перестройки» я оказался в курсе процесса сокращения административного аппарата (читай: чиновников) в советском монтажном тресте. В управлении по приказу свыше ликвидировали отдел зарплаты в составе двух сотрудниц: начальника и экономиста, старшего, конечно. Это было вполне логично. Задолго до этого приказа я предлагал отдел закрыть, но без указаний не решились. Мастера и прорабы подготавливали документы на зарплату рабочих, функцией отдела была проверка документов. Абсолютно всем было известно, что пишется «туфта», отдел зарплаты следил, чтобы «туфта» выглядела правильной. Когда два рабочих места были упразднены, ничего плохого с зарплатой не произошло. Просто прорабы стали носить «ксивы» в другую дверь. Сокращённых сотрудниц никто не выгнал, безработицы ведь тогда не было. Их определили в бухгалтерии управлений, где всегда были вакансии. Бухгалтерам платили мало, компьютеров ещё не придумали, всё считалось вручную с утра до ночи. На эту почти каторжную работу никто не рвался, так что ликвидация бесполезного отдела зарплаты решила проблему с бухгалтерскими кадрами, т.е. это был пример удачного сокращения, хотя никого и не уволили.

Но такая удача была редкостью, исключением. По тому же приказу свыше требовалось сократить администрацию самого треста. В результате, два чиновника были оформлены на должности старших инженеров в наше наладочное управление. К нам они являлись два раза в месяц за деньгами. В остальные дни работали там, где раньше. Такое сокращение – более типично.

В Словакии меня поразила перенасыщенность персонала горной железной дороги. Действие происходило в 90-е годы прошлого века. На Кавказе шла война, и мы с приятелем решили зимой покататься на лыжах в Словацких Татрах. К этому времени граница с Украиной за символическую плату стала прозрачной. Мы поселились весьма недорого в небольшом горном селе. К горе с подъёмником нужно было ехать около часа на почти игрушечном поезде с двумя-тремя вагонами и паровозиком. Поезд останавливался возле каждого села и неторопливо перемещался, поэтому сравнительно долго ехали. Но чем ближе к подъёмнику, тем дороже жильё, а мы экономили.

В каждом вагоне был кондуктор, иногда ещё с серьёзным видом заходил контроллёр. Фактически это был трамвай, но на каждой остановке стояло здание(!) вокзала, из которого выходил служитель в форме и жезлом давал сигнал на отправку. Обилие персонала и вся эта бутафория очень были похожи на детскую железную дорогу в городском парке нашего родного города. Поострив на эту тему, мы немножко подумали (время было) и поняли, что так решается проблема занятости в этой курортно-горной местности. Безработных там тоже не было.

Во время командировки в Китай мои коллеги были удивлены. В ресторане за обедом, которым их угощали, они насчитали 18 блюд, и каждое приносил другой официант. Возможно, официантов было немного меньше, так как для европейца все китайцы похожи, но всё равно много, очень много. Не меньше были они удивлены на электростанции, на которой работали. На европейских станциях людей в машинном зале вообще не видно, на щите управления находится смена – несколько человек. В Китае по цеху сновали десятки людей. Так решают проблему занятости в стране с полуторамиллиардным населением.

А в Германии? Практически каждый, кто приезжает в качестве переселенца или беженца, сразу знакомится с биржей труда. Безработные издавна разделяются на две категории по временному признаку: кто недавно потерял работу, а кто давно. Работающие платят специальные отчисления в фонд занятости, как бы страховки. Поэтому какое-то время они могут получать пособие в качестве страховых выплат. Размер зависит от предыдущей зарплаты. Когда установленный законом срок заканчивается, прекращается и право на пособие. Тогда желающие могут получать только помощь, значительно меньше пособия.

В конце 20-начале 21 века безработных было много, и правительство попыталось как-то повлиять на занятость. Как? Реформа этого закона, вступившая в силу с начала 2005 года ничего не изменила качественно, но были значительные изменения количественные, а именно:

1.               Сроки выплаты пособия были сокращены, поэтому его стали получать значительно меньше людей.

2.               Дальнейшее получение помощи по безработице (или социального пособия) ныне зависит от материального достатка семьи, размера жилья и стоимости автомобиля, т.е. её могут получать не все безработные.

3.               Уменьшено количество средств для организации различных профессиональных курсов, практически доказавших свою бесполезность, но увеличены ассигнования для предоставления временных рабочих мест (MAE – Mehraufwandsentschädigung) с выплатой небольшой компенсации (ныне 1,75 евро в час) и сохранением выплаты помощи. Работающие таким образом считаются занятыми, т.е. статистика улучшается!

4.               Наконец, единая биржа труда (Arbeitsamt) разделена на две. Та часть, которая занимается пособием, называется «Агентурой» (Agentur für Arbeit), вторая часть – «Трудовым обществом» (ARGE – Arbeitsgemeinschaft). Суммарное количество сотрудников значительно увеличилось. В Дрездене они давно не помещаются в своём довольно просторном многоэтажном здании и заняли немало дополнительных офисов. Аналогично по всей стране. 

Разумеется, временная работа MAE и армия дополнительных сотрудников помогают решить проблему занятости, правда, за счёт бюджета, т.е. налога с нормально работающих. Всё, в общем-то, разумно. В 2007-2008 годах ежемесячно в новостях сообщают об уменьшении количества безработных. Насколько увеличилось количество сотрудников биржи труда официально не сообщается.

Издержкой реформы биржи труда является царящий там хаос. Хаос привёл к резкому увеличению количества жалоб в социальном суде. Ожидание в очереди на рассмотрение давно зашкалило за год. Уже решено увеличить количество судей. Новые судебные места также улучшают статистику занятости.