Демократия и диктатура

Вадим Карлинер

Deutsch

Демократия – искусственная форма организации общества. В природе она вообще не встречается – господствует право сильного и естественный отбор. Более-менее цивилизованные люди уже привыкли к весьма необычной на первых порах мысли о своём происхождении из животного мира. Отсюда легко сделать вывод, что диктатура вполне естественна и для человека. Так оно и есть, о чём свидетельствует вся известная история. Вождь племени, князь, король, царь, хан, султан, император – это всё синонимы термина «диктатор», который всегда был естественен для общества, был (или считался) сильнее всех в этой местности, и поэтому все ему подчинялись.

С развитием человеческого общества понятие силы существенно меняется. Главным становится не общепонятная физическая сила, а нечто эфемерное, нематериальное: ум, соображение, характер, умение общаться и т. п. Физическая сила и внешняя красота были и остаются важным положительным атрибутом, но уже не главным. А когда, более двух тысяч лет назад, в Древнем Риме умных стало много и они не смогли договориться, кому же быть диктатором, возникла демократия.

Римская демократия имела мало общего с современной. К рулю допускалась элита, которая составляла ничтожный процент населения. Этот процент принимал обязательные для всех решения. А в сложное, кризисное время – в период войны – даже эта ограниченная группа отказывалась от полномочий в пользу одного диктатора. Предполагалось, что временно, на период кризиса, но диктаторы неохотно отдавали власть, и, в конце концов, такая неопределённая форма сменилась чёткой и безграничной императорской властью. Это не означало прекращения борьбы за власть, этот процесс перманентен, но структура власти оставалась единообразно диктаторской.

В любом современном коллективе – на заводе, в сервисной фирме, в научном институте или музее – личность руководителя играет важнейшую роль. Руководитель либо сам создаёт своё дело и собирает коллектив, либо может быть продуманно назначен в качестве шефа. Других удачных вариантов общество не знает. Без единовластия не может успешно функционировать ни одна организация: ни в промышленности, ни в науке, ни в искусстве, ни в сервисе. Талантливый и необходимо жёсткий руководитель обязателен для успеха дела, хотя далеко не все члены коллектива всегда это понимают.

Хороший в этом плане урок дал эксперимент в период развала Советского государства. Руководители государства метались тогда в поисках спасения, и в качестве одной из панацей было предложено коллективам самим выбирать своих руководителей. На деле идея показала свою бесперспективность.

Такая же ситуация долго оставалась незыблемой не только для конкретных коллективов, но и в государственных масштабах, когда речь идёт о весьма разнохарактерном населении, состоящем из членов разнообразных, непохожих коллективов и отдельных людей. Республики возникли сравнительно недавно. Впрочем, некоторые признаки смягчения единовластия проявились давно. Ещё в раннем средневековье появился английский парламент, и между ним и королём (при слабом короле) иногда возникали разногласия. Возникла и долго держалась республика в Нидерландах. Образовалась республика в горной Швейцарии, которая успешно сохранилась до наших дней, по-видимому, потому, что амбициозные правители соседних государств не слишком интересовались горами и долинами.

Однако в 20 веке постепенно (далеко не сразу!) выборы власти при участии всего населения в Европе и Америке становятся повсеместными. В большинстве стран переход к демократии происходил через диктаторские режимы, значительно более жёсткие, чем предыдущая власть. В Европе через националистические диктатуры прошли Италии, Германия, Испания, Португалия, через мнимо-интернациональные – Россия и все её восточно-европейские сателлиты, через военную – Турция. В Латинской Америке – примерно аналогично. Диктатура годами и десятилетиями держалась в Аргентине, Боливии, Бразилии, Венесуэле, Гаити, Гватемале, Никарагуа, Парагвае, Чили… На Кубе крепко держится и теперь. И ранее, в начале пути, alma mater европейской демократии Франция быстро скатились к ультрареволюционной якобинской, затем военной Наполеоновской диктатуре. Тем не менее, к началу 21 века на этих континентах процесс практически завершился. То есть, почти в каждой из стран всё население, каждый взрослый гражданин, имеет право прийти на один из избирательных участков и высказать своё пожелание.

Но что и кого житель желает? Нужен определённый уровень подготовки, чтобы этот самый житель разобрался, прежде всего, с тем, что он сам хочет, затем, что ему предлагают. Согласимся, что и то, и другое непросто понять. Особенно, если ему, жителю, заинтересованные в выборе не очень доходчиво растолковывают. А может ещё при этом и обманывают. Реклама – не обязательно чистая правда, она должна быть похожа на правду, а это не одно и то же. Нередко жители разочаровываются в собственном выборе, на следующих выборах выбирают других и … опять разочаровываются. В свою очередь, те, кто избран, помнят о следующих выборах и не решаются на меры, зачастую необходимые, которые, однако, негативно заденут даже небольшую часть избирателей: конкуренты не дремлют, и на следующих выборах может не хватить голосов. У диктаторов, задавивших своих подданных страхом и жестокостью, этих проблем нет.

Умные представители демократической формы прекрасно видят её недостатки, но уверены, что лучшей структуры власти не придумано. В пользу этого аргумента тот очевидный факт, что именно демократические государства имеют самый высокий уровень жизни населения. Но обратим внимание: развитие демократии, повышение уровня образования и развитие технологий шли параллельно. Только так. Другого опыта нет. И когда такую, в общем-то, искусственную структуру, пытаются создать в странах с неграмотным, задавленным сильными основным населением, получается то, что получилось в Газе, Афганистане, Ираке. Сколько «демократических» режимов установили в Африке? Сколько ещё примеров нужно, чтобы демократы это поняли? Сколько ещё фарсов «демократических выборов» нужно провести под аккомпанемент взрывов самоубийц и ракет?

Когда-то один из президентов демократических США, в свою допрезидентскую пору объяснил, что для демократии хорошо, когда две диктатуры борются друг с другом. Так и сказал: «Пусть побольше убивают друг друга». Для нынешнего политкорректного сленга звучит цинично, но, очевидно, нечто подобное, молча, имел в виду и другой, ближе к нам правивший, президент, 20 лет назад сознательно сохранивший Ирак в качестве альтернативы Ирану. Это жёстко звучит, но история учит, что с диктатурой можно справиться только диктаторскими методами.

Именно так в середине прошлого века были задавлены агрессивные диктаторские режимы в Германии и Японии. Страны были разнесены буквально «вдребезги – пополам» без оглядки на некое умозрительное «мирное население», и затем в них был установлен длительный и строгий оккупационный режим. Звучит неполиткорректно, но позитивный результат очевиден. Причём, результат получен по историческим меркам очень быстро. Такая быстрота оказалась возможна, потому что население обеих стран уже имело высокий уровень развития. В малограмотной стране на такую же скорость рассчитывать не приходится. Но результат налицо, и другого положительного опыта история не знает.

Январь 2011 г.