Сергей Виноградов

                   На бархате

На бархате, на шатком на столе

Стояли два бокала в ожиданьи

То ли вина, то ль тостов на свиданьи,

То ль радужного света в хрустале.

    Под плач свечей, средь холода зеркал,

    Бокалы очарованно грустили...

    Один из них, стоящий у бутыли,

    Со звоном вдруг её поцеловал.

Ему плевать на вздохи “се ля ви“

Обычен для него шальной поступок...

Вот только жаль, что слишком, слишком хрупок

Весь этот мир безумства и любви.

    Бокал, бокал...Его недолог век...

    Со льдом на донце тяжело ужиться,

    Теплом ладоней в ночь не утолиться

    И не вместить в себе озёр и рек...

Но вот он снова полон, обогрет.

Что это там-“Мускат“ иль “Ркацители“?

Не всё ль равно куда, на самом деле,

Лететь стремглав от суеты сует.

    Мне жаль второй, тоскующий, бокал –

    Он был наполнен лишь наполовину...

    А этот мял судьбу свою, как глину,

    А этот страсть до краешка впитал.

Он всем желаньям предпочёл одно –

Поить нектаром мимолётных женщин...

Но у него из двух раскосых трещин

Уже струилось терпкое вино.

          Не целуй

Не целуй меня в уста.

Я отрёкся от креста.

И душа моя больная

Перед богом не чиста.

    Не люби меня. Поверь,

    Я вошёл в такую дверь,

    За которой только слёзы

    Да вместилище потерь.

Не зови меня к себе

В тихом плаче и мольбе,

Не нагадывай рассветы

Моей сломанной судьбе.

    Не грусти по мне в ночи

    Под мерцание свечи.

    От меня ведь открестились

    И врачи, и палачи.

Не валяй меня в меду

В полуснах, в полубреду.

На своём хребте несу я

Длиннокосую беду.

   И в тумане, и в огне

    Не нужна ты больше мне.

    Твою ласку, твою нежность

    Ждут в далёкой стороне.

Уходя, поторопись

В неизведанную высь,

И уже в чужих объятьях

В полном здравии очнись.