От вербовки к иммиграционному обществу

Речь на торжественном заседании во Франкфуртской церкви святого Павла 

5 ноября 2009 года

(Электронная версия, без библиографии)

Клаус Й. Баде

(Перевод с немецкого)

Доктор философии_, профессор Клаус Й. Баде родился в 1944 г., до 2007 г. преподавал новую историю в Оснабрюкском университете, ныне живёт в Берлине. Историк, исследователь миграционных процессов, публицист и политолог, он был основателем института исследований миграционных процессов и изучения интеркультуры, также общества историков миграционных процессов и межведомственного совета по миграции. Ныне проф. К.Й. Баде является председателем экспертного совета немецких благотворительных обществ для интеграции и миграции в Берлине (www.kjbade.de).

(продолжение)

1.      Республика как иммиграционная и эмиграционная страна

Констатация. Иммиграция в Германию сокращается, а эмиграция растёт. Результаты подсчётов показывают: Германия разворачивается на 180^о от забот миграции и интеграции, спиной к исторически накопленному опыту. В прошлом часто иммиграция и эмиграция заменяли друг друга либо происходили одновременно. Из подсчётов выезжающих и приезжающих немецких граждан сальдо для страны ныне устойчиво отрицательное. С 2006 г. оно всё время, без исключения, составляет минус 50 тыс. в год. В последние годы это чётко определяется, имеет статистическую основу. Статистикой «Притока и оттока» (регулярной миграционной статистики в Германии нет) учитывают в качестве немцев не только возвращающихся граждан, но и «поздних переселенцев». Так как количество приезжающих переселенцев стало резко уменьшаться (ничего другого и не ожидалось вследствие иммиграционного законодательства 2005 года, и к этому также косвенно стремились), немцы оказались перед голой правдой миграционной статистики.

До 2007 г. отрицательное миграционное сальдо немецких граждан ещё балансировалось положительным миграционным сальдо иностранцев. В 2008 г. этот баланс нарушился из-за сокращения иммиграции иностранцев и высокой, как и прежде, немецкой эмиграции, которая по техническим причинам в этом году оказалась ещё выше. Поэтому в статистике «притока и оттока» Федеральной республики Германии 2008 г. впервые после 1984 г. зафиксирован общий негативный баланс. Долгосрочная модель подсчётов стабильности социальной системы безопасности Германии уводит в будущем, вероятнее всего, ещё дальше от позитивного сальдо миграции и от непрямого демпфирования давления демографических изменений на социальную систему. Эту овцу слишком долго стригли.

Уравновешенный и, тем более, отрицательный миграционный баланс в государстве всеобщего благоденствия с уменьшающимся и стареющим населением требует структурных реформ. Они должны стать следствием длительно продолжающейся эмиграции граждан в лучшем трудоспособном состоянии по сравнению с приезжающими в страну, как правило, более молодыми людьми. Готовность к продолжительным социальным реформам была весьма невысокой даже перед кризисом в благоприятное время подъёма экономики. Это видели политики, которые занимаются пенсионной реформой. Такая готовность окончательно пропала во время кризиса и предвыборной риторики, и не восстанавливалась после создания коалиции и послекризисного оживления. Аналогичное происходит и в экспертном совете, и при миграционных исследованиях для выработки рекомендаций по развитию профессионально ориентированного управления иммиграцией для компенсации увеличивающихся (вследствие эмиграции) потерь.

Ретроспективный взгляд. С начала 19-го до конца 20-го столетий доминировали секулярные изменения и в эмиграционных, и в иммиграционных странах. С начала 19-го века округлённо 8 млн. немцев эмигрировали в Соединённые Штаты. Последняя эмиграционная волна пришлась на 1950-е годы и включала также много беженцев, изгнанных с Востока и из ГДР. Ещё в середине 50-х г.г. отправлялись за океан чуть ли не вдвое больше беженцев (33%), чем в Федеративную республику Германию (18%).

Примерно в это же время проявилось «Экономическое чудо», и с 1955 г. заработало немецко-итальянское рабочее соглашение о вербовочных договорах. Затем последовали дальнейшие договоры с Испанией и Грецией (1960 г.), Турцией (1961 г.), Португалией (1964 г.). Тунисом, Марокко (1965 г.) и Югославией (1968 г.), причём, только с Тунисом и Марокко они продолжались сравнительно недолго. К концу действия вербовочных договоров усилился не только интерес к немецкой экономике и импорту рабочей силы, но также интерес к так называемым «отправляющим странам» для контроля рабочего экспорта и трансформирования заработной платы в собственных интересах. Придуманная «ротационная политика» изначально потерпела неудачу у работодателей, которые не проявляли к ней интереса, продолжая вновь и вновь обучать иностранную рабочую силу.

Часто счета приходилось оплачивать именно завербованным. Они оставались со своими семьями в одиночестве для преодоления жизненных и внутрисемейных проблем между «челночной» работой, возвращением или иммиграцией. Часто жили они в бесперспективной пограничной зоне между угасающей формой жизни общества происхождения и чужой формой жизни, которая ощущалась как своеобразно закрытое «принимающее общество». Его эти люди всё меньше принимали, так как ощущали угрюмое, отталкивающее действие.

C 1955 г. до «прекращения вербовки» во время шока от кризиса 1973 г. в Федеративной республике продолжался «Вербовочный период». Округлённо 14 миллионов приехали в это время, из них около 11 миллионов вернулись на свою родину. Те, которые остались с середины 50-х годов, составляли иммигрантское общество вплоть до конца 1980-х годов. Затем картина стала изменяться в связи с приездом в большом количестве переселенцев или «поздних переселенцев» (с 1993 г.) из Восточной Европы и, в значительно меньшем объёме, евреев из СНГ.

«Прекращение вербовки» с 1973 г. продемонстрировало общественности неуправляемые последствия, которые учёным были уже известны. Оно подействовало в оборонительной международной политике как бумеранг, как ускорение развития того, что должно было предотвратить. Только на короткое время количество иностранных рабочих уменьшилось, затем иностранное население уже в 1978 г. достигает уровня 1973 г., далее увеличивается и ускоряет путь от завербованного рабочего к иммигрантскому существованию, теряя ту функцию, для которой завербованное население прибыло на рынок труда. После «прекращения вербовки» именно свободный возврат на время из Германии на родину становится несвободным прощанием навсегда.

И без этого, соответственно, усилилась тенденция увеличения продолжительности пребывания и переезда семьи. Прежде мобильные завербованные рабочие обоих полов из разных стран составляли высокий процент рабочих. Они имели неопределённый статус пребывания, функцию заменителей на рынке труда и демпфирующую функцию в кризисное время («экспорт безработицы»). Поэтому с тех пор, как прекратилась вербовка, усилилась тенденция к оседлому иммигрантскому обществу, в котором семейный арьергард понизил трудовой процент, но затем и этот процент, и зависимость от этих рабочих увеличились. На заднем плане была потеря рабочих мест во время кризиса, особенно для рабочих средней и низкой квалификации. Безработица была также следствием производственных структурных реформ, общим последствием недостаточной квалифицированности на пути от индустрии к сервису и, в особенности, вследствие развития наукоёмкости производств.

Продолжительное пребывание на работе в юридических документах постепенно упорядочивалось, длительное время происходили изменения от пребывания завербованного с ограниченным временем разрешения на жительство к правовому закреплению иммиграционного существования с долговременным пребыванием («вид на жительство»). Большая часть бывшего «завербованного населения» жила в Федеративной республике в конце 70-х и 80-х г.г. как бы по ту сторону барьера, между вербовкой и «продолжительным пребыванием», в настоящей иммиграционной ситуации. Свидетельство этому – целый ряд соответствующих международных признаков.

Неопровержимый факт образования настоящей иммиграционной ситуации обнаружен миграционными исследованиями, и, кроме того, первым действующим ответственным по делам иностранцев федерального правительства, также бывшим премьером земли Северный Рейн-Вестфалия Хайнцом Кюном (СПДГ), написавшим в 1979 г. известный или пресловутый «Кюн-меморандум»», его преемницей Лизелотте Функе (СвДП) и их сотрудниками. Практика их работы сделала этот факт общественно известным. Изменённая правительственная коалиция с 1982 г. длительное время замедленно реагировала на сложившуюся ситуацию и развитие перспективы – «с выдержкой», которую я тогда назвал «защитным приговором отказа». Это ярко выражено в партийных программах коалиции. Ещё в начале 1990-х г. г. действовало демонстративное опровержение: «Федеральная республика – не иммиграционная страна!».

Де-факто иммигранты стали местными, и многие немцы в повседневных интернациональных контактах всё реже называли их «чужими». Многие из семей иммигрантов, которые вначале проходили жёсткую стадию интеграции, могли бы лучше освоиться и приобрести лучшие профессионально-социальные шансы, если бы путь к этому не был осложнён, политически замаскирован и не было бы отказов попыткам прояснить общественную действительность иммиграционной ситуации.

Если бы после «прекращения вербовки» в 1973 г. или, по крайней мере, в начале 1980-х г.г. для продолжительно находящихся в стране иностранцев и членов их семей уже были бы интеграционные и квалификационные программы с концепцией «Поддерживать и требовать» и были бы длительно тщётно требуемые программы получения гражданства, тогда возможно многое произошло бы по-другому. Несмотря на то, что на федеральной сцене действовала защитная позиция, в спасающей положение практике была самостоятельная, во многих отношениях своеобразная, импровизационная, однако вполне успешно-прагматическая интеграционная поддержка коммунами и посредническими организациями, в том числе, религиозными – Каритас, Диякониси – и светскими, благотворительными – Паритас, Красный крест и Центральный совет евреев в Германии. Этим организациям делегировалась интеграционная работа и распределялись расходы на неё.

На федеральной сцене 80-х г.г. доминировали три стратегии.

1. Бесполезная помощь для возврата в качестве первого успеха «политики с иностранцами» нового федерального правительства (ХДС/ХСС/СвДП), учредившего премии для возврата в 1982/83 г.г. В действительности, они создали затор для возврата и, в основном, льготы использовались просто впустую.

2. Политическая максима для иностранцев «Обеспечение возвратной готовности».

3. Предложения «социальной интеграции только на время».

И всё это было послушным отблеском далёкого от действительности лозунга вытеснения: «Федеративная республика – не иммиграционная страна». «То, что вытесняется, нельзя формировать», – так я описывал этот задний план ещё в ноябре 1994 г. на симпозиуме о проблемах иммиграции в Немецком национальном благотворительном обществе в Веймаре.

Сегодня  имеются в наличии «миграционные эксперты» оптом. В поздние 70-е и начальные 80-е годы была только медленно развивающаяся группа научных специалистов, которые более двух десятилетий длительно обращались к защитной политической резиновой стене или письменно, но тщётно, предостерегали от общественных и народнохозяйственных последствий недостаточной интеграции и интеграционного содействия.

Ответственные политические лица того времени сегодня неохотно обсуждают надоедливые воспоминания о прошлом, считают для настоящего экскурсии в «Дискуссии о вчерашнем» непродуктивными и недоброжелательными. Либо они называют оппонентов проворно-возвратными «упрямцами дискуссии», так как дальнейший смысл общественных, социальных, народнохозяйственных и фискальных последствий упущенного вчера сегодня необозрим. Но тот, кто принимает конкретные последствия защитного приговора-отказа не как результат политических ошибок или непринятия соответствующих решений в прошлом, ныне рискует вновь в подобных обстоятельствах встретиться с ещё более отягчающими последствиями в будущем.

Односторонние упрёки в адрес политиков остаются на переднем плане, так как иммигранты не только никогда не были беспомощными, но всегда своевременно находились самостоятельные деятели. Большинство мигрантов длительно оставались в неопределённом положении между неограниченным пребыванием и определённой иммиграцией. Длительно наблюдалась двойная реальность: иммиграционная страна без иммиграционной политики и иммигрант без иммиграционного сознания.

Имеются ясные причинно-следственные отношения, так как бесперспективная иммиграционная ситуация способствует потере ориентировки у иммигрантов. Ретроспективно спрашиваем, как следует формировать иммиграционное сознание у иммигрантов, если и в начале 90-х г.г. всё ещё оставался лозунг: «Германия – не иммиграционная страна»? Против своей воли иммиграционная страна может, в конце концов, случайно и неохотно перестать нравиться мигрантам. Иначе говоря: директор бассейна, который десятилетиями держит на дверях плавательного бассейна табличку «Это не бассейн», не должен удивляться, если старые посетители перестанут быть страстными пловцами.

Германия изменяется шаг за шагом, сначала ускоренно – после строительства «стены» в 1961 г., которая обрезала «поток рабочей силы» из ГДР, в страну, импортирующую «рабочую силу», затем в иммиграционную страну и в последние годы, наконец, в миграционную страну с высокими, транснациональными, интенсивными перемещениями, посредине между иммиграционной и эмиграционной страной. Связано это всё-таки с превращением из общества для приёма «рабочих рук» на время в иммиграционное общество с его высокой транснациональной подвижностью, в котором мы живём сегодня. Ускоряющиеся комплексные структурные изменения и собственная динамика развития часто приводят к непредвиденным изменениям.

Продолжение следует