|
Deutsch
|
(Продолжение)
2.
Миграция и
интеграция в
политике
С
тех пор
многое
изменилось.
Сигналы
длительное
время шли
снизу: из
коммун, от
посреднических
организаций,
которые
долго вели
интеграционную
работу, от
учреждений,
ответственных
за работу с
иностранцами
или
интеграцию
на
федеральном
и земельном
уровнях, от
церквей,
профессиональных
союзов,
объединений
предпринимателей
и со стороны
учёных-политологов,
которые уже в
начале 1980-х г.г.
занимались
этой темой.
Сегодня
вновь
многократно
открыты
решительные
лозунги и
критерии,
которые мы
четверть
века назад
тщётно
провозглашали.
Знание
литературы
защищает от
открытия
известных
истин.
Сегодня
известные
политические
голоса
больше не
говорят
только о
дефиците
интеграции
среди
иммигрантского
населения, но
также
указывают и
на дефицит
интеграционной
политики в
Германии, на
исторические
упущения в
проблемах
признания и
организационной
готовности.
Федеральный
президент
Хорст Кёлер (ХДС)
в 2006 г.
подчёркивал,
что в
Германии «тему
интеграции
проспали».
Федеральный
канцлер
Ангела
Меркель (ХДС)
соглашается:
«Если будем
честными, то
признаем, что
тему
интеграции в
нашей стране
мы длительно
задвигали в
долгий ящик».
Бывший
министр
внутренних
дел
Вольфганг
Шойбле (ХДС)
говорил
Карлу
Попперсу
Диктуму, что «приоритеты,
которые мы
ошибочно
распознавали
и
корректировали»
могли бы быть
очищены от «упущений
десятилетий»
для обеих
сторон
иммигрантского
общества.
Синхронно
подтверждает
и министр
интеграции
земли
Северный
Рейн-Вестфалия
Армин Лашет (ХДС):
«Политики
слишком
поздно
признали, что
мы де-факто
иммиграционная
страна» и
вопрос
интеграционной
политики «десятилетиями
проспали».
Интеграция
останется
важной темой
и следующего
десятилетия.
«Если она
потерпит
крушение, это
повредит
прочности
всего
общества».
Социальный
сенатор
Гамбурга
Биргит
Шнайбер-Ястрам
(ХДС) также
заявляет, что
в партии тема
иммиграции
длительное
время
оценивалась
неправильно:
«Никто не
возражает,
что мы, да,
проспали.
Было ошибкой,
что до 2000 г.
политики
партии
подчёркивали:
Германия – не
иммиграционная
страна».
Ответственный
за
внутреннюю
политику
фракции СДПГ
в бундестаге
Дитер
Вифельспютц
соглашался: «Я
думаю, что
тему
интеграции
мы годами
отстраняли и
недооценивали».
Те,
кто уже
четверть
века назад до
сегодняшних
самокритичных
сонных
метафор
снова и снова
пытались
побудить к
действиям
против
чреватого
последствиями
сонного
политического
состояния в
миграционных
делах и
искали
способы
интеграции, в
прежние
времена
вполне
логично
поносились
как
нарушители
спокойствия.
Мы найдём
утешение у
Виктора Гюго,
который
однажды
написал, что
нет ничего
могущественней
идеи, время
которой
пришло.
На
деле
политика на
федеральной
сцене в
прошлом
десятилетии
уже на
четверть
века
исторически
опоздала, что
в полную силу
отметило
время. Теперь
осознание
этого пришло
чётко и в
некотором
роде даже
настойчиво
указало
направление.
Реформа
гражданского
права (2000 г.),
иммиграционный
закон (2005 г.),
общественно-политические
выравнивающие
инициативы
интеграционных
руководителей,
интеграционные
планы и
немецкая
исламская
конференция (с
2006 г.) – в
последние 10
лет сделано
больше, чем за
четыре
предыдущих
десятилетия.
Объём
миграционно-интеграционнной
политики
прагматично
увеличивался,
темы
миграции и
интеграции
шаг за шагом
становились
центральными.
Оборотной
стороной
содействия
интеграции
как
общественно-политической
основной
задачи,
особенно во
внутренней,
правовой и
социальной
политике, в
вопросах
семьи и
образования,
стал отход от
специфического
содействия
нуждающимся
в участии и
поддержке,
которые не
имеют
соответствующего
статуса и
теперь
оказались
без
соответствующих
миграционных
оснований.
Нет вопроса: в
Германии
есть
родственные,
социальные
предпосылки
недостатков
в качестве
основы
социальной
пирамиды
также и для
населения
без
иммиграционного
происхождения.
Поэтому,
например,
способствование
образованию
как основная
тема
поддержки
людей без
иммиграционных
корней
является
важной
задачей.
Здесь
нужно, по
меньшей мере,
на время,
указать
концептуально-ориентированное
различие.
Речь идёт не в
смысле ложно
понимаемой
абсурдной
конкуренции
и
односторонних
привилегий
людей с
иммиграционными
корнями («позитивная
дискриминация»),
а о равном
социальном
положении,
чтобы
проблемы
иммигрантов,
которые
страна
иммиграции
длительно не
воспринимала,
у людей без
миграционных
корней не
вызывали
протеста.
Развитие
возможностей,
получение
социальных
шансов
образования
и
приобретения
профессиональной
квалификации
не может
причинять
ущерб. Это
достаточно
конкретно
подчёркнуто
для
поднимающих
тревогу об
уровне
образования
также и для
детей из
трудных
семей без
иммигрантских
корней.
Точно
также ясно,
что
совместная
работа над
интеграционными
и
социальными
проблемами
представляет
двойную
сложность.
Она должна
быть поводом
для
поддержки
образования
населения с
миграционными
корнями и
подобной
поддержки
нуждающимся
в помощи и не
имеющим
иммиграционного
происхождения.
Для них
должны быть
созданы
чётко
приспособленные
соответствующие
программы.
Например, для
населения с
иммиграционным
происхождением
особую роль
играют
языковые и
различные
сопутствующие
им проблемы.
Как
раз в школах
больших
городов с
большой
концентрацией
иммигрантов
создаётся
особая
потребность
поддержки и
способствования
образованию
для
получения
жизненных
шансов
именно детям
и подросткам
из семей с
миграционным
происхождением.
Цель должна
состоять в
том, чтобы
раскрыть
иммиграционное
общество и
понизить
компенсационную
потребность
населения с
иммигрантскими
корнями. На
заднем плане
находится то,
что
достаточно
известно:
немецкая
система
образования
способствует,
в отличие от
общеевропейской,
«наследованию»
социального
ущерба. К тому
же изменена
за много лет
научно и
практически
системно-обоснованная
структура
образования
в школах, в
подготовке
преподавателей
и свободе их
действий.
Происходит
реформа
руководства
и составных
частей
вместо
политической
и
административной
стороны, что
вновь и вновь
вызывает
жалобы и
потребность
в
доказательствах
политических
изменений.
Несмотря на
то, что здесь
накапливаются
многократно
описанные
растущие
проблемы,
разрешаются
только
весьма
постепенно
движущиеся
реформы
федеральной
системы.
Решение
вопросов
образования
с
федеральной
сцены
передаётся
на земельные,
и, без
сомнения,
этого
решения ещё
продолжительное
время
придётся
ожидать.
Со
стремлением
понизить
особые
компенсационные
потребности
населения с
иммиграционными
корнями
бледнеет
сигнал «миграционное
происхождение»,
и всё больше и
больше
уравниваются
критерии для
оказания
помощи, всё
меньше для
специфической
интеграции и
всё больше
для
социально
специфических
потребностей.
Но это ещё не
всё.
Концепция
развития
путём
искусственного
выравнивания
перепрыгивает
интеграционно-специфические
проблемы,
компрометирует
школьные
классы в
районах с
городским
иммиграционным
населением, в
которых
учатся часто
более 80% детей
и подростков
из
иммигрантских
семей. Это и
есть
циничный
ответ на
призыв о
помощи к
противоречию
между такой
классной
структурой и
диктатом
негибких
учебных
планов. Часто
это
чрезмерно
перегружает
преподавателей.
Специфические
интеграционные
программы
учитывают
конкретные
интеграционные
отношения, по
меньшей мере,
среднесрочную
обязательную
социально-пороговую
концепцию.
Они
принимают
участие в
поддержании
социального
мира и, по
мере их
развёртывания,
– в
дальнейшей
интеграции
иммиграционного
общества.
Следовательно,
это является
общественно-политической
задачей
первого
ранга вместе
с
возвышенной
целью
сделать её в
дальнейшем
излишней.
В
своё время
предупреждающе
предъявлялись
расчёты о
социальных
последствиях
упущений в
деле
иммиграционной
политики и
интеграционного
содействия,
но только
сегодня они в
увеличенном
объёме стали
актуальны.
Благотворительное
общество «Бертельсманн»
в 2008 г. оценило
социальные, а
также
народно-хозяйственные
расходы из-за
недостаточной
интеграции в
16-20 млрд. евро
ежегодно. При
этом может
оказаться,
что, так как
тогда
своевременное
содействие
не
состоялось,
сегодня при
навёрстывании
интеграционной
поддержки
удастся не
компенсировать
упущения, а
только
ограничить
вредные
последствия,
хотя расходы
во много раз
выросли.
Продолжение
следует
|
