Двести лет назад:

В Дрездене с Карамзиным

Борис Розов

      Читатели «Голоса в интернете» уже побывали в прошлом Дрездена вместе с четой Достоевских. Теперь мы глянем на саксонскую столицу глазами другого русского писателя.

… Итак, приближаемся к городу. «В проклятой немецкой фуре так растрясло меня, что и теперь чувствую боль в груди. Сверх того, остался у меня на щеке рубец, и я ещё должен благодарить судьбу, что глаза мои целы… я задремал и схватил от какого-то ветвистого дерева такую пощёчину, что у меня искры из глаз посыпались», жалуется Николай Михайлович Карамзин (1766-1826) в «Письмах русского путешественника». На дворе – июль 1789 года. (В этом месяце в Париже штурмом взяли Бастилию. Ред.)

Жалобы пока что продолжаются. «Саксонские постиллионы (почтальоны – Б.Р.)… жалеют своих лошадей, любят выпить в корчмах и грубы… Дороги в Саксонии очень дурны (сравним сегодня дороги и вежливость водителей Германии и России. – Ред.), и от Берлина до сего места не встречалось глазам моим ни одного приятного вида».

Но гостю из России чуть больше двадцати, он здоров, жизнерадостен и сентиментален. «Утро было прекрасное, птички пели, и молодые олени играли на дороге. Тут вдруг открылся мне Дрезден на большой долине, по которой течёт кроткая Эльба. Зелёные холмы на одной стороне реки, и величественный город, и обширная плодоносная долина составляют великолепный вид». (Да-да, это та самая Elbtal – бывшая и разжалованная за непослушание Weltkulturerbe! – Б.Р.).

Вот мы, наконец, в городе. Дрезден едва ли уступает Берлину в огромности домов («по большей части в четыре этажа», – пишет Карамзин в другом месте. – Б.Р.), но только улицы гораздо теснее. Жителей считается в Дрездене около 35.000… Правда, на улицах не много людей встречается; и на редком доме не прибито объявление об отдаче внаём комнат. – В некоторых местах города видны ещё следы опустошения, произведенного в Дрездене прусскими ядрами в 1760 году. – С час стоял я на мосту, соединяющем так называемый Новый город с Дрезденом, и не мог насытиться рассматриванием приятной картины, которую образуют обе части города и прекрасные берега Эльбы. – Сей мост, длиною 670 шагов (Карамзин преувеличил, мост короче. Ред.) считается лучшим в Германии; на обеих сторонах сделаны ходы для пеших и места для отдохновения».

Так же, как для четы Достоевских, так же и для нас с вами, первое в Дрездене для Карамзина – «славная картинная галерея, которая почитается одной из первых в Европе». «Я там был три часа, – пишет наш путешественник, – но на многие картины не успел и глаз оборотить; не три часа, а несколько месяцев надобно, чтобы хорошенько осмотреть сию галерею». Далее в «Письмах» следует несколько страниц мелким шрифтом – о картинах, а затем: 

«Август III, польский король (он же – курфюрст Саксонии. Ред.), был великий любитель живописи и не жалел денег на покупку хороших картин.

Надзиратель сказывал, что за несколько недель перед тем украли из галереи десять картин, и притом самых лучших; но что, к счастью, воров скоро отыскали, и картины возвратили на прежнее своё место». Выходя, вручил я господину надзирателю голландский червонец».

За такой же червонец осматривает русский путешественник «зелёную кладовую» (das Grüne Gewölbe), или собрание драгоценных камней, которому в целом свете едва ли есть подобное».

Не забудем, любезный читатель-современник, что тогда ещё не было Земпероперы, поэтому «третья примечания достойная вещь в Дрездене есть библиотека, и всякий путешественник, имеющий некоторое требование на учёность, считает за должность видеть её… и сказать: «Какая огромная библиотека!» (В 2011 году посещение университетской библиотеки – также сильное впечатление. – Б.Р.).

Не мог Карамзин не побывать и в Дворцовой церкви (Hofkirche). «Великолепие храма, громкое и приятное пение, сопровождаемое согласными звуками органа; благоговение молящихся, к небу воздетые руки священников – всё сие вместе произвело во мне некоторый восхитительный трепет… Ноги мои прогнулись; я стал на колени и молился от всего сердца».

Наш сентиментальный путешественник, как водится, поклонник природы, поэтому «пошёл один гулять за город (!! – Б.Р.), в так называемый Большой сад. Длинная аллея вывела меня на обширный зелёный луг. Тут на левой стороне представилась мне Эльба и цепь высоких холмов, покрытых леском, из-за которого выставляются кровли рассеянных домиков и шпицы башен. На правой стороне поля, обогащённые плодами; везде вокруг меня расстилаются зелёные ковры, усеянные цветами».

Три дня Карамзин в Дрездене – три дня поэзии. И прозы, впрочем, тоже: путешественник отмечает всё. Вот загородный трактир. «Нам подали пивной суп с лимоном, часть жареной телятины, салат и масло, за что взяли после с каждого копеек по сорок».

Всего три дня. Будущий писатель торопился увидеть мир. Впереди была Европа и потом – возвращение в Россию. Но, покидая Дрезден, Карамзин предчувствует: «А вы, цветущие берега Эльбы, зелёные леса и холмы! Вы будете благословляемы мною и тогда, когда, возвратясь в северное отдалённое отечество моё, в часы уединения буду вспоминать прошедшее!»

    Ноябрь 2011 г.