Целься точней!

Грустные мысли

Владимир Кунов

Deutsch

   Когда каннибал будет пользоваться ножом и вилкой, станет ли это

   свидетельством прогресса?

Станислав Ежи Лец

    Наш противник нам изменяет!

Из кинофильма «Фанфан-Тюльпан»

    А люди, в чьих руках власть, обладают, как правило, сходным, причём,

    весьма плоским, воображением.

Эфраим Севела

Мы воевали и воюем всегда. Так было, есть и, к сожалению, нет других правдоподобных версий, так будет. Это попросту факт, факт исторический, чтобы там не лепетали пацифисты. Любой учебник истории любой страны или части света – история войн. Если даже где-то когда-то некоторое время было замирение, это значит, что через паузу разгорится война ещё более кровавая, чем раньше – идёт же прогресс. Хронологические справочники состоят из дат походов, сражений, реже революций. Ещё и даты великих полководцев, т.е. тех, кто особенно много себе подобных убил. Война – не есть нечто экстраординарное, это способ существования. Идёт внутривидовая борьба с целью победить, прогнать или убить конкурента, съесть его, наконец. И победитель всегда прав, а съеденный побеждённый ничего уже не может возразить.

В наше время побеждённые редко употребляются как провиант, у цивилизованных победителей обычно достаточно продуктов. Но прекратился ли каннибализм (см. эпиграф №1)? Хотя он не исключается в голодных регионах, не испорченных предрассудками цивилизации, у более продвинутых и решивших продовольственную проблему цель войны стала более возвышенной. Буквально. Воюют, чтобы возвыситься над себе подобными. Чем больше победил-убил, тем величественнее стал. И величавее.

В прошлом для достижения победы нужно было рисковать, проявлять личную смелость. Вошли в историю геройские поступки великих полководцев: Александр Македонский на коне врывался в центр битвы, Наполеон со знаменем в руках бросался под пули, Суворов со шпагой кидался на свирепых янычар и т. д. и т. п. Теперь это не требуется. Полководец надёжно упрятан и скрыт, он лишь повелевает.

Впрочем, природа требует своё, и даже самым-самым нужно время от времени убивать не умозрительно, командуя из бункера, а пострелять самому – насладиться. Для этого есть игровой вариант войны – охота. Когда-то и охота требовала немало мужества и неординарного умения. Цивилизация обезопасила это занятие. Величавый охотник просто недолго ждёт в безопасном месте, где его ещё на всякий случай и страхуют. А загнанный зверь идёт к нему под прицел, к тому же ещё и оптический. Просто сложно не убить. Разве что, после обильного ужина с чрезмерным возлиянием можно не попасть: руки дрожат.

Но сейчас не об охоте. Охота – это игра, а мы о серьёзном. Воевать, как всегда, надо, а противник-то где (см. эпиграф №2)?

20 лет назад случилось неожиданное. Главное, ничто не предвещало катастрофы. Самая богатая страна в мире чуть не четверть своей мощи расходовала на войну. Ей противостояла другая, в 10 раз беднее, но зато она вся работала только на войну. Директор института её истории недавно озвучил: на войну шло 85% всего, что производилось. Это надо понимать – не менее 85%, на прокорм населения – остальное, нечто близкое к нулю. Но бедная взыграла не по правилам и объявила, что в войну больше не играет. А её правитель (из новых) объявил, что те ракеты, которые уже есть, «перенацеливаем». На куда? Неважно, но не туда. Противник – уже не противник. Неслыханно. Так случилась самая большая катастрофа второй половины 20 века.

До этого тысячи учёных, менеджеров, бизнесменов, инженеров и рабочих ковали самое прогрессивное и эффективное оружие, и их лоббировали политики в обеих странах. А после этого? Нет, не то, чтобы войны вообще прекратились, такого не могло случиться – по определению, и не случилось. Не прервалась связь времён. Воевать-то воевали, но не друг против друга, а как-то каждый сам по себе. Как бы внутри. Это, конечно, кое-что, но далеко не то. Масштаб мелкий. В основном, убивают единицами в день, не каждый день – десятками. А по-настоящему – это тысячами и десятками тысяч. Прогресс позволяет. Но не востребован. Нет путёвого противника.

После катастрофы в богатой стране многие пошли за пособием по безработице, а в бедной – народ вспомнил навыки предков и поехал сажать огороды. Но постепенно, мало-помалу стали выкручиваться. Некоторые прежние «кузнецы» переквалифицировались и нашли новую работу, для других нашёлся сбыт – в третьи страны. Один бывший противник – богатая держава – стала продавать свои «игрушки» для защиты от бандитов, другая – сбывать своё этим самым бандитам. Пытались уговаривать: зачем же бандитам-то? Последовало объяснение: «Кто покупает, тому и продаём».

А тут ещё тот же правитель возьми и брякни опять: «Перенацеливаем». Так уже ж перенацелили? Обратно, что ли? Снова туда же? «Кузнецы» в богатой воспрянули духом. Есть противник, есть. Вот он: непредсказуемый! Окружаем его и под присмотр. А в ответ: «А мы по окружению врежем!»

Слово за слово, и сменился в богатой державе правитель. Пошла новая серия замирения. Тишь и благодать. Не противники больше, ничего друг к другу не имеют плохого. Давайте дружить, и хором – давайте.

Так что? Опять индекс упадёт на бирже? Опять безработица? Упёрлись рогом лоббисты в богатой. Тут же и в противоположной набычились (см. эпиграф №3): «Мы не просто пугаем. У нас есть чем».

Друзья или противники? Вот в чём вопрос. Ждём нового Шекспира, может, объяснит.

Январь 2011 г.